BIO Артем Быстров
Артем Быстров
Я говорю москвичам : «Ребята, вы живёте в клумбе! Нельзя сравнивать Москву с остальной Россией, как минимум, потому что мы каждый день не думаем о том, на что поесть и где занять денег».

В одиннадцатом классе я хотел стать военным. Папа нашёл какого-то полковника знакомого, привёл к нам в гости чай пить. Мы с ним поговорили, родители спрашивают: "Ну что?", я говорю: "Поступлю в театральное".

Нет, вообще у меня с детства была предрасположенность, конечно. Даже грамоту дали в одиннадцать лет – за отличную роль в спектакле "Царь и мужик".

Я сначала учился у себя в Нижнем Новгороде, а потом мне повезло – преподаватели из школы-студии МХАТ к нам приехали и несколько ребят отобрали, в том числе и меня. Так я оказался на курсе Константина Аркадьевича Райкина.

Получается, что я уже восемь лет в театре работаю.

Постоянно веришь в какие-то несуществующие вещи. Актёр – это не программист, не плотник. У нас всё очень иллюзорно, эфемерно.

Я езжу в метро, смотрю на людей и понимаю, что благодаря своей профессии я намного счастливее их. Хотя бы потому, что каждый новый мой день не похож на предыдущий. Я, как минимум, понедельник от вторника отличаю, потому что играю два разных спектакля.

Моя профессия держится на интересе к людям.

Есть в программе обучения актерскому мастерству такая отдельная глава – наблюдение. Мастера даже иногда отпускают с занятий, чтобы студенты походили, посмотрели вокруг.

Остановка подобна смерти. В ту секунду, когда ты остановился, ты перестаёшь существовать. Постоянно нужен интерес, любопытство, любознательность. Причем интерес не только к своей персоне, не только к тому, что тебя финансово, физически наполняет, а к другому, к духовному.

Сейчас такое время, когда все работают не ради процесса, а ради результата. Поэтому нет времени подумать – кто я такой, зачем я нужен.

Я думаю, что надо пробиваться к самому себе любыми способами – читать, ходить на выставки, в кино, в театры. Думать.

Я говорю москвичам : «Ребята, вы живёте в клумбе! Нельзя сравнивать Москву с остальной Россией, как минимум, потому что мы каждый день не думаем о том, на что поесть и где занять денег».

Интересный парадокс – актёр вроде как черпает вдохновение из наблюдения за людьми, из опыта. Но как это делать, когда мы рано утром в театр заходим и поздно ночью выходим?

В театре ты не можешь сказать: "Ой, стоп, давайте ещё раз!", как в кино. Как минимум, разница в этом.

А ещё в кино, если ты гениально сыграл, но встал, например, немного левее своей точки – придётся играть всё заново, потому что фокусник не подкрутил фокус, осветитель не осветил и так далее.

Кино – это сочетание искусства и техники. Бывает такое, когда актёр своей энергией фильм «качает», но это не только энергия. Это монтаж, ракурсы, кадр, перемещение камеры.

А театр – такой живой обмен энергией между актёром и зрителем. Иногда отыграешь вроде бы сложный физически и эмоционально спектакль и вроде бы должен устать, а энергии столько в тебе, что хоть вагоны разгружай.

По сути актёрство – это обман. Талантливое фиглярство, лицедейство. В этом большой парадокс – ты честно и искренне работаешь, чтобы обмануть зрителя, заставить его поверить в то, чего нет!

Актёрская игра – это много составных частей. Интонации, акценты, паузы, смена ритма - вот, что попадает в зрителя.

Кто-то сказал, что есть бытие, это высшее, есть быт, это реальное, а театр – это "бы". Очень точно, по-моему.

Хороший театр – это зеркало действительности. Вот зрители смеются на Гоголе и не понимают, что над собой. И вдруг кто-то из них поймёт.

Люди приходят в театр или в кино, чтобы убежать от реальности. И мне кажется, что это хороший способ побега. Это как будто не просто развлечение, а развлечение с глубоким смыслом. Виктор Рыжаков нам говорил, что спектакль должен происходить не на сцене, а в зрительном зале.

Я не могу просто так взять и сделать зрителя лучше, потому что я такой же человек, как он. Но во время спектакля, в эти полтора-два часа – случается чудо, и всё становится возможным. На это время зритель забывает обо всём, становится восприимчивым ко всему, что ты в него вкладываешь. Потом, конечно, спектакль заканчивается, он возвращается в обычную жизнь и всё забывает. Но что-то в нём остается и, может быть, прорастёт и принесёт какую-то пользу.